Привычное проклятие - Страница 55


К оглавлению

55

Люди без потерь добежали до «Посоха чародея». И сразу же за ними в распахнутые ворота с ревом врезалась стая… Именно врезалась! Даже крепостная стена не сдержала бы чешуйчатую банду надежнее, чем тонкая золотая полоска на земле.

Вой разочарования и оскорбленное шипение смешались с радостными криками спасенных.

Кринаш и Дагерта, не обращая внимания на чудовищ, хлопотали над потерявшим сознание Сыном Клана. Мужики вслух благодарили всех богов. Наемник-охранник что-то бормотал, держась за голову. Верзила, не бросая оглоблю, пристально следил за чудовищами: не очень-то он доверял чарам! Камышинка, поймав за шиворот восторженно визжащего хозяйского сына, уговаривала малыша уйти в дом: мало ли что… Певец Арби пронзительно свистел, Хват лаял до хрипоты, а Недотепка, красная и растрепанная, стояла у золотистой черты и кричала, сжав кулачки:

— Дураки! Дураки! Зачем сюда притащились? Уходите сейчас же! И не возвращайтесь! Я кому сказала?!

Словно поняв слова девочки, длинный ящер с глубоким шрамом на носу издал такое шипение, что оноперекрыло общий гам, и прыжками ринулся прочь. Стая, признав временного вожака, потрусила следом.

— Прогнала! — восхитился Верзила. — Ух ты!

Ух я! — не стала скромничать Недотепка. Верзила положил оглоблю и с ухмылкой обернулся к хозяину:

— Господин, а телегу-то я не уберег!

— На этот раз тебе с рук сойдет, а впредь будь аккуратнее! — так же ухмыльнулся Кринаш.

Эти двое всегда хорошо понимали друг друга.

* * *

Пламя свечи было совсем близко от стоящего на коленях человека. Так близко, что воск капал на запрокинутое лицо, бледное, с запрокинутыми глазами. Пленник не сопротивлялся сильным лапищам, державшим его за плечи. Замер, застыл, оцепенел.

— Госпожа, — прогудел над ним голос стражника, — мы его в лесу малость потрепали, а он, зараза, молчит!

— Плохо трепали, — промурлыкал женский голос. — Я недовольна тобой, Дэрхи! И вам с Комаром еще предстоит объяснить, почему столько лет я считала этого негодяя мертвым!

Пленник не открыл глаза, только вздрогнул — то ли от ужаса, то ли от омерзения.

— Верный слуга! — Голос женщины сочился ядом. — Как пес верный! А вот я пощупаю, где границы этой верности!

Бескровные губы шевельнулись. Голос мужчины был тихим, но твердым:

— Все равно не поймешь, где кончается служба и начинается дружба. Это не для таких, как ты, сука.

Руки стражников крепче вцепились в пленника, встряхнули. Мужчина с трудом сдержал стон.

Вастер вспыхнула. Закусила губу, отвернулась к окну.

Вот же он, враг! Рядом! Протяни руку — и сомкнешь на горле пальцы!

А руку протянуть как раз и нельзя.

Негодяй Эйнес где-то припрятал документы. А идиоты-стражники, вместо того чтоб там же, в лесу, пытать, пытать, пытать мерзавца, приволокли его к любимой хозяйке — пусть сама разбирается с пленником.

Вастер разобралась бы, да еще как! Увы, в замке торчит муж, отвратительный тип, которому место на погребальном костре — а он этого не знает и живет в свое удовольствие. При взгляде на его румяную довольную рожу Вастер задыхается от бессильного гнева — а Унтоус принимает волнение жены за любовный трепет!

Порой призадумаешься: а так ли наивен этот толстенький веселый Унтоус? Нельзя забывать, что под его покровительством много лет действовала шайка охотников за людьми. А вдруг он слеп лишь тогда, когда не хочет чего-то видеть? Слеп, когда жизнь идет привычной колеей и ничто не угрожает его кругленькой жизнерадостной особе?

Но интерес жены к незнакомцу, которого стражники приволокли в замок, допросы, пытки… о-о, это заставит Спрута насторожиться! Храни Безликие, еще захочет побеседовать с Эйнесом! А это крах, конец всему — даже без документов, даже без доказательств!

Нет, пусть Эйнес поголодает в Людожорке. Там уже сидит какой-то разбойник, им вдвоем скучно не будет. Когда Унтоус отлучится на охоту, можно будет без помех вытряхнуть из пленника все тайны вместе с потрохами!

А этим вечером муж не дождется жену на супружеской постели, под траченным молью парчовым балдахином. Верная служанка распишет Унтоусу тошнотуи головокружение госпожи Вастер. (А если господин захочет, служанка заменит госпожу.)

А для Вастер — пронзительный ветер на вершине башни, и плотный воздух под крылом, и летящие навстречу верхушки елей, и темная гладь ночной реки. И песня, песня без слов — сквозь ночь, наугад. Для того, кого судьба сделает добычей липких, жадных чар…

* * *

— Они промахнулись, эти чешуйчатые уроды! Им очень не повезло! Рассчитывали напасть на беспомощных мужиков, а нарвались на воина! Я еще при осаде Найлигрима… при покойном короле Нурторе…

Вино ударило Аурмету в голову. Сын Клана раскраснелся. Сейчас он искренне верил в свою удаль и отвагу. И в свое боевое прошлое.

— Я наметил себе первого противника — собственно, двух, они напали с двух сторон. Но пока я отражал атаку, третий гад вцепился в горло моему коню. Несчастное животное рухнуло в гущу чудовищ…

Кринаш сочувственно покивал и придвинул к заезжему Альбатросу блюдо с ломтями окорока — дескать, закусывай, гость дорогой! Аурмет уставился на блюдо, словно не понимая, зачем оно здесь находится, а затем с энтузиазмом продолжил:

— И когда среди обломков телеги на меня насела матерая тварь — клыки с мою руку! — мне пригодились былые навыки бойца…

Кринаш с почтительным видом внимал, не веря ни единому слову.

Во-первых, Верзила успел сказать ему пару слов о стычке в лесу. Да и мужики молчать не стали.

55